Корпоративный договор и акционерное соглашение: сравнение

Сравнение корпоративного и акционерного соглашений

Введение: два инструмента — одна природа

Российское корпоративное право знает несколько договорных механизмов, позволяющих участникам хозяйственных обществ урегулировать между собой порядок управления компанией, условия отчуждения долей (акций) и иные вопросы корпоративной жизни вне устава. Центральное место среди них занимают: корпоративный договор в смысле ст. 67.2 ГК РФ — как родовая конструкция для любых хозяйственных обществ — и акционерное соглашение по ст. 32.1 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее — 208-ФЗ) как его специальная разновидность применительно к акционерным обществам. Отдельную позицию занимает договор об осуществлении прав участников общества с ограниченной ответственностью, упоминаемый в ст. 8 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — 14-ФЗ), который доктрина и судебная практика единодушно относят к частному случаю корпоративного договора.

Несмотря на схожую экономическую функцию, перечисленные инструменты существенно различаются по сфере применения, кругу допустимых условий, порядку раскрытия информации и, главное, по последствиям нарушения. Правоприменитель и практикующие юристы нередко допускают ошибку, механически переносят нормы об одном институте на другой, что ведёт к оспоримости соглашений и потере согласованных условий. Настоящая статья системно сопоставляет оба инструмента, прослеживает их соотношение с точки зрения действующей редакции законодательства по состоянию на дату публикации, анализирует актуальную судебную практику и предлагает практические рекомендации по выбору надлежащей формы.

Нормативная основа: иерархия регулирования

Ключевая законодательная опора — ст. 67.2 ГК РФ, введённая в действие Федеральным законом от 05.05.2014 № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». До этой реформы единственной законодательной нормой, прямо называвшей подобный договор, оставалась ст. 32.1 208-ФЗ (введена в 2009 году), тогда как для ООО аналогичный инструмент существовал лишь в рамках ст. 8 14-ФЗ в редакции 2008 года. С 2014 года ст. 67.2 ГК РФ образует общую норму, по отношению к которой ст. 32.1 208-ФЗ и ст. 8 14-ФЗ выступают специальными — с приоритетом специальной нормы при коллизии. Таким образом, акционерное соглашение есть не самостоятельный вид договора, а видовое проявление корпоративного договора применительно к АО, тогда как договор об осуществлении прав участников ООО — такое же видовое проявление для ООО.

Пункт 1 ст. 67.2 ГК РФ определяет корпоративный договор как соглашение участников хозяйственного общества, по которому они обязуются осуществлять корпоративные права определённым образом или воздерживаться от их осуществления, в том числе голосовать определённым образом на общем собрании, согласованно совершать иные действия по управлению обществом, приобретать или отчуждать доли (акции) по определённой цене и (или) при наступлении определённых обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения до наступления определённых обстоятельств. Аналогичная по смыслу конструкция зафиксирована в п. 1 ст. 32.1 208-ФЗ: акционерное соглашение — это договор об осуществлении прав, удостоверенных акциями, и (или) об особенностях осуществления прав на акции. Разница в формулировке небольшая, но принципиальная: 208-ФЗ говорит о правах, «удостоверенных акциями», указывая на ценнобумажную природу участия в АО; ГК РФ использует более широкое понятие — «корпоративные права» — применимое ко всем хозяйственным обществам, включая ООО, где доля не является ценной бумагой.

Соотношение понятий: общее и особенное

Для правильного понимания соотношения институтов важно зафиксировать следующее. Статья 67.2 ГК РФ является нормой прямого действия и единолично регулирует корпоративные договоры для всех хозяйственных обществ — и для ООО, и для акционерных обществ любого типа (ПАО, НАО). Когда участники акционерного общества заключают «акционерное соглашение» по ст. 32.1 208-ФЗ, они заключают корпоративный договор, к которому в части, не урегулированной 208-ФЗ, применяются нормы ст. 67.2 ГК РФ. Аналогично договор об осуществлении прав участников ООО по ст. 8 14-ФЗ — это корпоративный договор в отношении ООО. Иными словами, перед нами трёхуровневая система: родовое понятие «корпоративный договор» (ГК РФ) → видовые конструкции для конкретных организационно-правовых форм (ст. 32.1 208-ФЗ для АО; ст. 8 14-ФЗ для ООО).

Законодатель сознательно сохранил специальные нормы в профильных законах, наделив их рядом отличных от ГК РФ правил. Именно там, где специальная норма отличается от общей, и концентрируется практически значимое различие между «корпоративным договором в АО» и «корпоративным договором в ООО».

Сходства и различия: развёрнутое сопоставление

Стороны договора

По кругу сторон оба инструмента в основном совпадают: ими могут быть только участники хозяйственного общества — акционеры (для АО) либо участники (для ООО). Пункт 9 ст. 67.2 ГК РФ допускает участие в корпоративном договоре и третьих лиц, если они приобретают акции (доли) и принимают на себя обязательства. Это разрешает включать в корпоративный договор будущих инвесторов, кредиторов-залогодержателей и иных лиц до фактического вступления их в корпоративные отношения. Статья 32.1 208-ФЗ аналогичной нормы о третьих лицах не содержит, что ограничивает круг участников акционерного соглашения исключительно действующими акционерами. Это различие имеет значение при структурировании сделок, где будущий инвестор желает зафиксировать условия управления ещё до закрытия сделки. Для таких случаев надлежащим инструментом является корпоративный договор по ГК РФ, а не акционерное соглашение по 208-ФЗ.

Принципиально важна позиция в отношении публичных акционерных обществ. Пункт 10 ст. 67.2 ГК РФ обязывает ПАО раскрывать информацию о заключении корпоративного договора в порядке, предусмотренном для существенных фактов. Норма п. 5.1 ст. 32.1 208-ФЗ также требует от акционеров ПАО раскрытия информации об акционерном соглашении публично в срок не позднее пяти дней. Таким образом, в части ПАО нормы ГК РФ и 208-ФЗ корреспондируют друг другу, устанавливая режим обязательного публичного раскрытия.

Предмет и допустимые условия

Предмет корпоративного договора по ст. 67.2 ГК РФ шире, чем у акционерного соглашения, по двум основаниям. Во-первых, ГК РФ прямо допускает включение обязательств по совместному осуществлению любых действий по управлению обществом — это открытый перечень. Статья 32.1 208-ФЗ в части предмета ограничивает акционерное соглашение правами, «удостоверенными акциями», и особенностями осуществления прав на акции. Во-вторых, что особенно важно, п. 2 ст. 32.1 208-ФЗ устанавливает прямой запрет: предметом акционерного соглашения не могут быть обязанности акционера голосовать согласно указаниям органов общества (директора, совета директоров). Данный запрет отсутствует в ст. 67.2 ГК РФ, которая, напротив, в п. 1 называет «иные действия по управлению обществом» среди возможного содержания корпоративного договора, допуская значительно более широкое усмотрение сторон.

Оба инструмента допускают включение условий об опционах (call/put) на доли (акции), tag-along и drag-along, запрете конкуренции, дивидендной политике и порядке разрешения тупиковых ситуаций (deadlock). Однако ст. 8 14-ФЗ в части ООО дополнительно упоминает такие механизмы, как согласование вариантов голосования с другими участниками (что в ООО не запрещено, в отличие от АО) и иные действия, связанные с реорганизацией и ликвидацией. Это делает договор об осуществлении прав участников ООО чуть более гибким инструментом для определения управленческих обязательств по сравнению с акционерным соглашением в АО.

Форма и порядок заключения

По форме различий нет: оба инструмента требуют простой письменной формы путём составления единого документа, подписанного всеми сторонами. Нотариальное удостоверение по общему правилу не требуется, хотя стороны вправе предусмотреть его добровольно или оно может быть обязательным, если корпоративный договор сопровождается нотариально удостоверяемыми сделками с долями (например, опционными соглашениями по ст. 429.3 ГК РФ). Несоблюдение письменной формы влечёт последствия, предусмотренные ст. 166 ГК РФ и общими нормами о форме сделок: такой договор лишён юридической силы, а стороны при споре не вправе ссылаться на свидетельские показания в подтверждение его содержания.

Раскрытие информации и конфиденциальность

Здесь между ГК РФ и специальными законами существует принципиальная асимметрия. Пункт 4 ст. 67.2 ГК РФ обязывает стороны корпоративного договора уведомить хозяйственное общество о самом факте его заключения, не раскрывая содержания. Санкция за неуведомление — ответственность перед обществом за убытки. Статья 32.1 208-ФЗ в п. 4 устанавливает более короткий срок уведомления акционерного общества: не позднее 15 дней с даты заключения соглашения. При этом для непубличных АО содержание договора остаётся конфиденциальным (раскрывается только факт его наличия), тогда как для ПАО — обязательно публичное раскрытие содержания в объёме, предусмотренном регулятором (Банк России). Последнее делает акционерные соглашения в ПАО де-факто публичными инструментами, что существенно сужает их привлекательность для оппортунистических договорённостей.

Для ООО специального срока уведомления ст. 8 14-ФЗ не устанавливает, отсылая к общей обязанности уведомления по ст. 67.2 ГК РФ. На практике уведомление рекомендуется направить одновременно с подписанием договора или непосредственно после — во избежание споров об убытках на стороне общества.

Последствия нарушения и ответственность

Различия в режиме ответственности — наиболее практически значимый аспект сопоставления. Пункт 5 ст. 67.2 ГК РФ допускает в качестве меры ответственности за нарушение корпоративного договора взыскание убытков, неустойки, компенсации (вместо убытков) в твёрдой сумме или в форме периодических платежей, а также принудительное исполнение — обязание совершить определённые действия или воздержаться от них. Пунктом 6 той же статьи установлено важное правило: нарушение корпоративного договора может служить основанием для признания решения органа хозяйственного общества недействительным по иску стороны договора, но только если на момент принятия соответствующего решения все участники общества являлись сторонами этого договора.

Статья 32.1 208-ФЗ в п. 7 закрепляет аналогичный перечень мер ответственности, однако добавляет специальную норму: права, связанные с акциями, приобретёнными в нарушение акционерного соглашения, не утрачиваются, а само соглашение обязательно только для его сторон и не может быть противопоставлено третьим лицам. Это означает, что даже в случае отчуждения акций вопреки условиям соглашения о преимущественном праве или о запрете отчуждения, приобретатель-добросовестное лицо сохраняет приобретённые права. Нарушитель несёт лишь обязательственную ответственность перед контрагентами по соглашению — возмещение убытков, уплата неустойки — без вещно-правовых последствий для состоявшейся сделки. Именно поэтому практики называют акционерное соглашение в АО договором с «обязательственным, а не вещным эффектом».

В отличие от акционерного соглашения в АО, в рамках ООО режим защиты несколько сильнее. Это объясняется тем, что доля в ООО не является ценной бумагой, а её переход требует нотариального удостоверения. Следовательно, включив в корпоративный договор условие о преимущественном праве или запрете отчуждения и нотариально удостоверив само соглашение либо предусмотрев внесение ограничений в ЕГРЮЛ (через нотариуса), стороны могут добиться квазивещного эффекта. Кроме того, в соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, сделки, совершённые вопреки корпоративному договору, при определённых условиях могут быть признаны недействительными на основании ст. 174 ГК РФ, если приобретатель знал или должен был знать о существующих ограничениях.

Оборотоспособность и правопреемство

Вопрос о том, переходят ли права и обязанности по корпоративному договору к новому участнику при смене состава участников (акционеров), решается по-разному в зависимости от организационно-правовой формы. В ООО стороны вправе (и на практике обязательно должны) предусмотреть в корпоративном договоре условие о правопреемстве: обязательное присоединение приобретателя доли к договору как условие её отчуждения. Нотариус при удостоверении договора купли-продажи доли проверяет наличие корпоративного договора и вправе потребовать выполнения условий о присоединении. В АО ситуация принципиально иная: ст. 32.1 208-ФЗ молчит о правопреемстве, а акции свободно обращаются на рынке (особенно в ПАО), поэтому обязать нового приобретателя акций присоединиться к акционерному соглашению без его согласия невозможно. Это системный недостаток акционерного соглашения в ПАО, который практики купируют путём включения условий tag-along/drag-along и оговорок о прекращении соглашения при изменении состава акционеров.

Судебная практика: ключевые позиции

Отечественная судебная практика по корпоративным договорам и акционерным соглашениям относительно молода, однако уже сложила ряд принципиальных позиций. Системно они изложены в Постановлении Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, которое в п. 35 прямо указывает, что нарушение корпоративного договора само по себе не влечёт недействительности корпоративного акта (решения собрания), если договор не являлся обязательным для всех участников. Это разъяснение принципиально ограничило сферу применения п. 6 ст. 67.2 ГК РФ: «аннулирующий» эффект нарушения корпоративного договора возможен только при стопроцентном охвате участников одним договором.

В судебной практике широко цитируется позиция о соотношении корпоративного договора и устава. Пункт 7 ст. 67.2 ГК РФ устанавливает: стороны корпоративного договора не вправе ссылаться на его недействительность ввиду противоречия уставу. Иными словами, устав и корпоративный договор образуют параллельные регуляторные уровни; противоречие между ними не ведёт к ничтожности договора, но и не меняет устава — просто договорное условие обязательно лишь между его сторонами. Данная норма была подтверждена в Постановлении Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 49, где суд указал, что при толковании корпоративного договора следует применять общие правила толкования договора с учётом корпоративной природы возникающих из него отношений.

Знаковым стало Определение СКЭС ВС РФ по делу № А40-209505/2018, в котором суд разграничил ответственность за нарушение корпоративного договора и ответственность органов общества: нарушение договора одним участником не порождает ответственности самого общества перед другими участниками, поскольку общество стороной корпоративного договора по общему правилу не является. Это разграничение важно для понимания того, что корпоративный договор — инструмент горизонтальных (межучастниковых) отношений, а не вертикальных (участник — общество).

В части акционерных соглашений арбитражная практика неоднократно подтверждала их обязательственный характер. Окружные суды последовательно отказывают в признании сделок с акциями недействительными лишь на том основании, что они совершены вопреки условиям акционерного соглашения. Добросовестный приобретатель защищён, а нарушитель несёт обязательственную ответственность. В части неустоек суды, как правило, применяют ст. 333 ГК РФ и снижают явно несоразмерные санкции — это обстоятельство необходимо учитывать при согласовании размера компенсации за нарушение.

Отдельный блок практики связан с применением ст. 431.2 ГК РФ о заверениях об обстоятельствах в контексте корпоративных договоров. Стороны нередко включают в корпоративный договор заверения об отсутствии иных корпоративных договоров, о юридической чистоте доли (акции), об отсутствии корпоративных конфликтов. При выявлении недостоверности таких заверений потерпевшая сторона вправе требовать возмещения убытков либо отказаться от договора, что может оказаться существенно ценнее стандартной неустойки.

Матрица применения: когда и что использовать

Выбор надлежащего инструмента определяется организационно-правовой формой общества, составом и числом участников, степенью публичности компании и целями, которые стороны преследуют. Нижеследующий анализ представляет собой развёрнутую матрицу применения в прозаическом изложении.

Для общества с ограниченной ответственностью безальтернативным инструментом является договор об осуществлении прав участников — разновидность корпоративного договора по ст. 67.2 ГК РФ в сочетании со ст. 8 14-ФЗ. Акционерное соглашение по ст. 32.1 208-ФЗ к ООО неприменимо — это норма 208-ФЗ, сфера действия которой ограничена АО. Поэтому любые попытки заключить «акционерное соглашение» в ООО являются либо терминологической некорректностью (по существу речь идёт о корпоративном договоре), либо прямой ошибкой, если стороны рассчитывают применить нормы 208-ФЗ о форме или порядке раскрытия. Для ООО с двумя-тремя участниками (joint venture) корпоративный договор является стандартным и, как правило, оптимальным инструментом: он позволяет закрепить механизмы тупиковых ситуаций, право преимущественной покупки, условия о дивидендной политике и обязательствах по управлению — всё в одном документе.

Для непубличного акционерного общества (НАО/ЗАО в прежней терминологии) допустимо использование как корпоративного договора по ст. 67.2 ГК РФ, так и акционерного соглашения по ст. 32.1 208-ФЗ. С практической точки зрения разумно заключать договор, прямо именуя его «корпоративным договором», с указанием на ст. 67.2 ГК РФ как основную нормативную базу, а нормы ст. 32.1 208-ФЗ применять в части специальных требований к уведомлению (15-дневный срок). Это обеспечивает максимальную гибкость предмета (широкий перечень условий по ГК РФ) при соблюдении специальных требований акционерного закона. Число акционеров принципиального значения не имеет, однако практика показывает: чем больше участников, тем сложнее достичь консенсуса, и корпоративный договор обычно заключается между якорными акционерами, а не всеми.

Для публичного акционерного общества (ПАО) режим существенно ужесточается. Обязательное публичное раскрытие содержания акционерного соглашения (п. 5.1 ст. 32.1 208-ФЗ) и аналогичные требования по нормам ст. 67.2 ГК РФ для ПАО практически исключают использование этих инструментов для закрепления конфиденциальных договорённостей. Акционерные соглашения в ПАО — удел крупных акционеров (стратегических инвесторов, государственных структур), согласующих между собой позиции по ключевым вопросам управления с готовностью к публичному раскрытию. Для миноритариев ПАО данный инструмент практически недоступен и нецелесообразен.

Типичные ошибки и риски

На практике наиболее распространены следующие ошибки при работе с корпоративными договорами и акционерными соглашениями. Первая и самая частая — заключение «акционерного соглашения» в ООО с прямой ссылкой на ст. 32.1 208-ФЗ. Подобный договор не является ничтожным автоматически, однако применение к нему норм акционерного закона (в частности, о запрете голосования согласно указаниям органов общества) при рассмотрении спора может поставить под сомнение правомерность отдельных условий. Корректная квалификация — договор об осуществлении прав участников по ст. 8 14-ФЗ с применением ст. 67.2 ГК РФ.

Вторая типичная ошибка — игнорирование обязанности уведомления общества. Отсутствие уведомления само по себе не делает корпоративный договор недействительным между сторонами, однако влечёт ответственность перед обществом за убытки. Более того, суд может расценить неуведомление как обстоятельство, препятствующее ссылке на договор в споре с обществом или третьими лицами. Для АО нарушение 15-дневного срока уведомления создаёт дополнительные риски при акционерных спорах.

Третья ошибка — ненадлежащий выбор мер защиты. Нередко стороны ограничиваются стандартной неустойкой, не предусматривая механизма принудительного исполнения и не фиксируя, каким образом будет исполняться обязательство по голосованию. Пункт 5 ст. 67.2 ГК РФ прямо допускает требование исполнения в натуре, однако для этого в договоре необходимо чётко описать ожидаемое поведение стороны настолько определённо, чтобы суд смог сформулировать соответствующее решение-предписание.

Четвёртая ошибка — включение условий об управлении АО путём обязания акционера голосовать «как прикажет совет директоров или генеральный директор». Это прямо запрещено п. 2 ст. 32.1 208-ФЗ и ведёт к ничтожности соответствующего условия. В ООО такой запрет отсутствует, однако подобная конструкция де-факто означает утрату участником самостоятельного волеизъявления, что может быть оспорено при злоупотреблении со стороны мажоритария.

Пятая ошибка — отсутствие положений о правопреемстве. Корпоративный договор в ООО без условия об обязательном присоединении приобретателя доли лишает механизм защиты смысла: новый участник не связан договором, а старые обязательства могут оказаться невыполнимыми. Для АО аналогичная проблема решается иначе (правопреемство недостижимо без согласия нового акционера), поэтому следует предусматривать право выхода из соглашения при изменении состава акционеров.

Практические рекомендации

При структурировании корпоративного договора или акционерного соглашения практикующий юрист должен в первую очередь корректно определить нормативную базу исходя из организационно-правовой формы общества: для ООО — ст. 67.2 ГК РФ + ст. 8 14-ФЗ; для АО — ст. 67.2 ГК РФ + ст. 32.1 208-ФЗ. Применение общей нормы ГК РФ в качестве основы и специальной нормы профильного закона в части отклонений — это рабочая схема, проверенная практикой.

Во-вторых, целесообразно рассмотреть вопрос о заверениях об обстоятельствах по ст. 431.2 ГК РФ: включить в договор заверения об отсутствии иных аналогичных соглашений, о составе участников на дату подписания, о юридической чистоте участия (отсутствии арестов, залогов, судебных споров). Это существенно расширяет арсенал мер защиты.

В-третьих, для ООО настоятельно рекомендуется рассмотреть нотариальное удостоверение корпоративного договора: это обеспечит автоматический контроль нотариуса за соблюдением его условий при последующих сделках с долями и создаст дополнительный барьер для недобросовестных участников. Для АО нотариальная форма нецелесообразна с учётом оборотоспособности акций, однако возможна регистрация условий соглашения (обременений на акции) в реестре акционеров.

В-четвёртых, при формулировании ответственности следует, наряду с неустойкой, предусматривать компенсацию в твёрдой сумме (особенно для случаев нарушения тупиковых механизмов), а также право требовать исполнения в натуре, подробно описав содержание обязанности. Постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 подтверждает допустимость таких требований в корпоративных спорах при надлежащей степени определённости обязательства.

Выводы

Корпоративный договор по ст. 67.2 ГК РФ — это родовая конструкция, объединяющая под единым понятием договор об осуществлении прав участников ООО (ст. 8 14-ФЗ) и акционерное соглашение в АО (ст. 32.1 208-ФЗ). Все три инструмента имеют одинаковые форму (простая письменная), общую цель (урегулировать управление и оборот участия) и сходный набор допустимых условий. Различия концентрируются в кругу сторон (ГК РФ допускает третьих лиц), допустимом предмете (208-ФЗ запрещает голосование по указанию органов АО), режиме раскрытия (для ПАО — публичное), последствиях нарушения (ГК РФ допускает аннулирование корпоративных решений при 100%-ном охвате участников) и правопреемстве (для ООО — принудительное присоединение приобретателя через нотариат; для АО — невозможно без согласия).

Ошибочная квалификация применимого инструмента, игнорирование требований об уведомлении общества и недостаточная проработка мер защиты — главные источники споров. Грамотно структурированный корпоративный договор, опирающийся на нормы ст. 67.2 ГК РФ как общей основы и профильного закона как специального дополнения, с включением заверений по ст. 431.2 ГК РФ и детально прописанными механизмами ответственности и правопреемства, является надёжным инструментом защиты корпоративных интересов в хозяйственных обществах любой организационно-правовой формы.