Акционерное соглашение в АО: ст. 32.1 208-ФЗ

Акционерное соглашение в акционерном обществе: правовая природа, содержание, судебная защита

Акционерное соглашение давно стало обязательным инструментом корпоративного структурирования в российской практике. Несмотря на то что институт был легально закреплён лишь в 2009 году, он стремительно занял центральное место в сделках слияний и поглощений, инвестиционных раундах, совместных предприятиях и реструктуризации холдингов. За полтора десятилетия накопилась серьёзная судебная практика, выявились характерные ошибки, а доктрина приступила к выработке ответов на вопросы, прямо не решённые законом. Настоящая статья систематизирует ключевые аспекты акционерного соглашения в их современном понимании — с опорой на действующую редакцию специального закона и Гражданского кодекса РФ, позиции Верховного Суда и практику ведущих юридических фирм, актуальную на дату публикации.

Правовое регулирование: специальная норма и общая часть

Центральным нормативным источником для акционерных соглашений в акционерных обществах служит ст. 32.1 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее — Закон об АО). Именно эта статья устанавливает перечень допустимых предметов соглашения, требования к форме, порядок уведомления общества и правовые последствия нарушения. Параллельно действует более широкая конструкция корпоративного договора, закреплённая в ст. 67.2 Гражданского кодекса РФ, которая применяется ко всем хозяйственным обществам и субсидиарно восполняет пробелы специального закона. Соотношение этих двух норм построено по принципу «специальное — общее»: ст. 32.1 Закона об АО является специальной и при коллизии имеет приоритет перед ст. 67.2 ГК РФ, тогда как последняя регулирует все отношения, не охваченные специальным законом.

Следует учитывать, что российский законодатель исторически шёл по пути осторожной рецепции западных институтов: первоначальная редакция 2009 года отличалась рядом ограничений по сравнению с английским или делавэрским акционерными соглашениями. Реформа корпоративного права 2014–2015 годов, воплощённая в поправках к Гражданскому кодексу, существенно либерализовала регулирование: появились возможность возложить имущественные потери без вины (ст. 406.1 ГК РФ), заверения об обстоятельствах (ст. 431.2 ГК РФ), принудительное исполнение обязательства в натуре с судебной неустойкой (ст. 308.3 ГК РФ). Всё это расширило арсенал инструментов для структурирования акционерных соглашений по российскому праву.

Правовая природа и квалификация акционерного соглашения

Акционерное соглашение — это разновидность гражданско-правового договора, предметом которого являются не имущественные блага как таковые, а определённый порядок осуществления прав, удостоверенных акциями, и особенности распоряжения ими. Такая конструкция нетипична для классических обязательственных отношений: предметом обязательства здесь служит корпоративное поведение стороны — её голос на собрании, её право на получение дивидендов, её согласие на выход из общества. Именно поэтому акционерное соглашение принято относить к категории корпоративных договоров в широком смысле: оно сочетает в себе черты обязательственного договора (порождает относительные права требования) и корпоративного акта (призвано упорядочить внутрикорпоративные отношения).

Правовая природа соглашения обусловливает его принципиальное отличие от устава общества. Устав — это локальный нормативный акт, определяющий статус юридического лица, обязательный для всех его участников и третьих лиц. Акционерное соглашение, напротив, является обязательным исключительно для его сторон: согласно п. 4 ст. 32.1 Закона об АО, оно не создаёт обязанностей для лиц, не являющихся его сторонами. Это «внутреннее» обязательственное обязательство, не обременяющее акции как ценную бумагу и не подлежащее государственной регистрации. Именно из этой двойственной природы — обязательственной по форме и корпоративной по содержанию — вытекает большинство практических проблем применения института.

Стороны акционерного соглашения: кто может быть участником

По буквальному тексту п. 1 ст. 32.1 Закона об АО стороны акционерного соглашения именуются «акционерами» общества. Это означает, что участником соглашения может быть только лицо, которое на момент заключения договора является держателем акций или номинальным держателем, выступающим в интересах акционера. Само общество не является стороной акционерного соглашения в смысле ст. 32.1 Закона об АО, хотя вправе становиться стороной в рамках корпоративного договора по ст. 67.2 ГК РФ, если такая возможность допускается уставом.

Практика выработала несколько типичных конфигураций участников. В двусторонних соглашениях это, как правило, два крупных акционера — мажоритарный и миноритарный, нередко представляющие интересы разных бизнес-групп или стратегического и финансового инвесторов. В многосторонних соглашениях участие принимают все или большинство акционеров, что принципиально важно для возможности оспаривания корпоративных решений. Иностранные юридические лица и физические лица вправе быть сторонами акционерных соглашений по российскому праву без каких-либо специальных разрешений, однако в ситуации с иностранными государствами или компаниями с государственным участием необходимо учитывать законодательство об иностранных инвестициях в стратегические отрасли.

Особо следует остановиться на вопросе допуска третьих лиц к участию в соглашении. Буква закона допускает только акционеров, однако ст. 67.2 ГК РФ в редакции 2014 года прямо указывает, что в корпоративном договоре, заключённом всеми участниками общества, на стороне кредитора могут выступать третьи лица. Применительно к акционерному соглашению это означает возможность конструирования трёхсторонних структур, в которых кредитор по опционному праву — само общество или третье лицо — участвует в качестве одного из субъектов обязательства, не нарушая обязательственную природу договора.

Предмет и типовые условия акционерного соглашения

Условия о голосовании и управлении

Наиболее распространённый блок условий связан с голосованием на общем собрании акционеров. По ст. 32.1 Закона об АО стороны вправе обязаться голосовать определённым образом на общем собрании, согласовывать вариант голосования с другими акционерами, приобретать или отчуждать акции по заранее определённой цене или при наступлении конкретных обстоятельств, воздерживаться от отчуждения акций до наступления условий, а также осуществлять иные согласованные действия по управлению обществом, его реорганизации и ликвидации. Перечень прямо указан в законе и в то же время является открытым в части «иных согласованных действий», что оставляет широкое поле для договорного творчества.

Условие о голосовании — это ядро большинства акционерных соглашений. В типовой конструкции стороны устанавливают квалифицированное большинство для принятия ключевых решений: одобрения бизнес-плана, утверждения бюджета, назначения генерального директора, одобрения сделок сверх согласованного порога, привлечения долгового финансирования выше определённого уровня, реорганизации или ликвидации общества. Для публичных акционерных обществ следует учитывать, что соглашение не может обязывать голосовать вопреки нормам о защите прав миноритариев, закреплённым в императивных нормах Закона об АО.

Преимущественное право и ограничения отчуждения

Акционерное соглашение в непубличных обществах практически всегда содержит договорное право преимущественной покупки акций и право первого предложения. Эти конструкции вполне реализуемы в российском праве: п. 3 ст. 7 Закона об АО предоставляет непубличным АО возможность ввести преимущественное право покупки в уставе, тогда как соглашение позволяет установить более детальную процедуру и предусмотреть увеличенные периоды акцепта. Кроме того, соглашение нередко включает условия о lock-up — запрете отчуждения акций в течение определённого периода, — а также об обязанности получить согласие сторон перед любым распоряжением акциями.

Опционные конструкции: колл-опцион и пут-опцион

Опционы купли-продажи акций — одни из наиболее технически сложных элементов акционерного соглашения. Колл-опцион предоставляет одной стороне право выкупить акции у другой по заранее определённой или определяемой цене при наступлении условия — как правило, нарушения соглашения, достижения целевых показателей или выхода инвестора. Пут-опцион зеркален: он предоставляет право продать акции другой стороне. По российскому праву эти конструкции оформляются через опционный договор по ст. 429.3 ГК РФ либо соглашение с отлагательными условиями. Важно, что безвозмездный опцион в пользу сторон, являющихся коммерческими организациями, требует тщательного обоснования во избежание риска квалификации как дарения, запрещённого между юридическими лицами согласно ст. 575 ГК РФ.

Механизмы совместной и принудительной продажи

Право совместной продажи (tag-along right) и право принудительного присоединения (drag-along right) — стандартные инструменты баланса интересов мажоритарного и миноритарного акционеров. Tag-along предоставляет миноритарию право примкнуть к сделке по продаже акций мажоритарием на тех же условиях и по той же цене, тем самым обеспечивая выход из общества при смене контролирующего акционера. Drag-along, напротив, предоставляет мажоритарному акционеру право принудить миноритария продать его акции третьему лицу — покупателю контрольного пакета — по той же цене, исключая возможность миноритария блокировать сделку. Для того чтобы drag-along имел полноценную юридическую силу, необходимо формализовать его как опцион с указанием чётких триггеров: российские суды в целом признают такие конструкции действительными при наличии ясных условий и определённой цены.

Механизм разрешения тупиковых ситуаций

Тупиковая ситуация (deadlock) возникает, когда стороны соглашения, обладающие равными долями или наделённые взаимным правом вето, не могут согласовать решение по ключевому вопросу. Отсутствие заранее согласованного механизма разрешения дедлока может привести к парализации управления и в конечном счёте — к ликвидации общества или судебному исключению акционера. Практика выработала несколько стандартных механизмов. Первый — эскалация: тупиковый вопрос последовательно передаётся на уровень высшего руководства, а затем собственников бизнеса с расширенными переговорными полномочиями. Второй — медиация и посредничество третьего лица. Третий — механизм «русской рулетки» или «техасской перестрелки»: одна сторона предлагает цену за все акции другой стороны или устанавливает цену, по которой та либо продаёт, либо покупает. Четвёртый — принудительный выкуп с использованием опциона. При выборе механизма следует принимать во внимание не только его экономическую эффективность, но и применимость по российскому праву: конкретные условия должны отвечать требованиям определённости предмета обязательства.

Форма, уведомление общества и конфиденциальность

Согласно п. 3 ст. 32.1 Закона об АО, акционерное соглашение должно быть заключено в письменной форме путём составления одного документа, подписанного сторонами. Несоблюдение этого требования влечёт недействительность соглашения. Допускается нотариальное удостоверение, но оно не является обязательным; тем не менее в сделках со значительными инвестициями его наличие существенно снижает риск оспаривания подлинности подписи.

Уведомление общества об акционерном соглашении — специфическая черта российского регулирования. Пункт 5 ст. 32.1 Закона об АО устанавливает, что лицо, приобретающее право определять порядок голосования по акциям публичного общества на основании соглашения, обязано уведомить общество в случае, если в результате этого оно получит право прямо или косвенно распоряжаться более чем 5, 10, 15, 20, 25, 30, 50 или 75 процентами голосов по размещённым обыкновенным акциям. Применительно к непубличным обществам аналогичной обязанности прямо не установлено, хотя стороны нередко предусматривают договорную обязанность уведомить общество в целях учёта при ведении корпоративного управления.

Содержание соглашения в непубличных обществах составляет коммерческую тайну, и раскрытию не подлежит. В публичных обществах факт заключения соглашения подлежит раскрытию в соответствии с требованиями законодательства о рынке ценных бумаг, хотя полный текст может не публиковаться. Конфиденциальность подкреплена договорной неустойкой за разглашение, и этот механизм активно используется в практике структурирования сделок. Следует также учитывать нормы Федерального закона от 29.07.2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне» при разработке режима защиты информации, содержащейся в соглашении.

Соотношение акционерного соглашения с уставом общества

Согласно п. 4 ст. 67.2 ГК РФ, стороны корпоративного договора не вправе ссылаться на его недействительность в связи с противоречием уставу. Это означает, что противоречие акционерного соглашения уставу не автоматически влечёт ничтожность соглашения — такая коллизия разрешается с использованием иных механизмов. Однако если исполнение условий соглашения с необходимостью предполагает совершение действий, прямо запрещённых уставом, суд может прийти к выводу о том, что договор нарушает обязательные корпоративные нормы.

Принципиально важно разграничить две ситуации. Если соглашение лишь дополняет устав (устанавливает договорный порядок голосования по вопросам, для которых устав не требует квалифицированного большинства), коллизии нет. Если же соглашение обязывает голосовать вразрез с прямым предписанием устава — такое условие может быть квалифицировано как порочащее соглашение. Оптимальный подход: синхронизировать ключевые условия соглашения с уставом или принять устав, прямо допускающий применение соответствующих механизмов. Это особенно актуально для механизмов преимущественного права и ограничений отчуждения в непубличных АО.

Ответственность за нарушение акционерного соглашения

Арсенал средств защиты при нарушении акционерного соглашения значительно расширился после реформы 2015 года. Прежде всего, сторона вправе требовать возмещения убытков в полном объёме по общим нормам ГК РФ. Предвидя сложность доказывания убытков, стороны традиционно включают в соглашение договорную неустойку — как правило, значительную по размеру, чтобы обеспечить сдерживающий эффект. Наряду с этим ст. 406.1 ГК РФ позволяет предусмотреть возмещение имущественных потерь, наступивших при определённых обстоятельствах независимо от вины и нарушения — инструмент, позволяющий покрыть риски, которые трудно квалифицировать как убытки от нарушения.

Механизм принуждения к исполнению в натуре приобрёл принципиальное значение применительно к обязательствам голосовать определённым образом. Долгое время в доктрине велась дискуссия о допустимости такого принуждения в силу личного характера корпоративных прав. Постановление Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54 содержит позицию о широком применении ст. 308.3 ГК РФ: кредитор вправе требовать исполнения обязательства в натуре, а суд вправе присудить судебную неустойку (астрент) в случае неисполнения судебного решения, что делает такое принуждение реальным инструментом.

Ключевой вопрос — возможность признания решения корпоративного органа недействительным вследствие нарушения акционерного соглашения. Ответ дан в п. 6 ст. 67.2 ГК РФ: нарушение соглашения может являться основанием для признания недействительным решения органа хозяйственного общества только в том случае, если на момент принятия решения сторонами корпоративного договора являлись все участники хозяйственного общества. Это принципиальное ограничение: если хотя бы один акционер не является стороной соглашения, нарушение соглашения порождает лишь договорную ответственность нарушителя — убытки, неустойку — но не основание для отмены корпоративного решения.

Вопрос о заверениях об обстоятельствах приобретает особое значение при заключении акционерного соглашения одновременно со сделкой купли-продажи акций. Ст. 431.2 ГК РФ позволяет стороне, предоставившей недостоверные заверения о состоянии общества, его активов, отсутствии судебных споров, нести ответственность в виде убытков или неустойки независимо от того, является ли договор недействительным. Этот инструмент широко применяется в транзакционной практике для распределения рисков, связанных с качеством корпоративных прав на момент заключения соглашения.

Наконец, нарушение акционерного соглашения может стать основанием для одностороннего отказа от его исполнения при наличии соответствующего условия договора. Ст. 450.1 ГК РФ прямо допускает такой отказ, если он предусмотрен договором или законом. При этом надлежащее уведомление о выходе из соглашения является обязательным элементом — произвольное прекращение участия в соглашении само по себе может квалифицироваться как нарушение.

Судебная практика: ключевые позиции и тенденции

Российская судебная практика по акционерным соглашениям начала формироваться практически одновременно с появлением нормы в 2009 году. Первоначально суды относились к инструменту с осторожностью, нередко ссылаясь на принципиальную несовместимость договорных обязательств относительно корпоративных прав с публичным характером корпоративного управления. Переломным моментом стало вступление в силу обновлённых положений ГК РФ в 2015 году и последовавшие за этим разъяснения Постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54, в котором применение ст. 308.3 ГК РФ к обязательствам воздерживаться от определённых корпоративных действий было прямо подтверждено.

Принципиальное методологическое значение для толкования акционерных соглашений имеет Постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25, разъяснившее вопросы добросовестности и толкования сделок в сфере гражданского права. Постановление закрепило принцип системного толкования договора с учётом всех его условий, что особенно значимо для сложных акционерных соглашений с взаимосвязанными блоками условий. Требование добросовестности при осуществлении корпоративных прав проецируется и на исполнение акционерного соглашения: злоупотребление правом при голосовании вопреки обязательству по соглашению может квалифицироваться как нарушение принципа добросовестности.

СКЭС ВС РФ неоднократно рассматривала дела, связанные с нарушением условий корпоративных договоров. В ряде определений коллегия подтвердила, что обязательство голосовать определённым образом является обязательством с определённым содержанием, применительно к которому принудительное исполнение в натуре в принципе возможно. Одновременно коллегия неоднократно отмечала, что суды не вправе игнорировать условия акционерного соглашения при рассмотрении корпоративных споров только на том основании, что соглашение не зарегистрировано или не отражено в уставе — правовое значение соглашения определяется его обязательственной природой, а не формой корпоративного документа.

Практика арбитражных судов округов выработала устойчивую позицию о допустимости взыскания значительной договорной неустойки за нарушение акционерного соглашения. Суды, как правило, отказываются снижать такую неустойку на основании ст. 333 ГК РФ при нарушении обязательства о голосовании или об отчуждении акций: корпоративные обязательства квалифицируются как обязательства в сфере предпринимательской деятельности, к которым снижение неустойки применяется только в исключительных случаях. Вместе с тем суды чётко разграничивают ситуацию, когда нарушитель — сам акционер, и ситуацию, когда лицо действует через подконтрольную ему управляющую компанию — в этих случаях вопрос ответственности требует самостоятельной аргументации и доказывания контроля.

Значимым вектором развития практики стало признание обеспечительного потенциала акционерного соглашения в рамках арбитражного процесса. Суды всё чаще удовлетворяют ходатайства об обеспечительных мерах в виде запрета совершать корпоративные действия, нарушающие условия соглашения: запрет голосовать по определённым вопросам повестки дня, запрет отчуждать акции без соблюдения процедуры, установленной соглашением. Данное направление принципиально важно: обеспечительная мера позволяет предотвратить нарушение ещё до его наступления, что значительно эффективнее последующего взыскания убытков.

Типичные ошибки и практические риски

На основании практики сопровождения корпоративных сделок можно выделить наиболее распространённые ошибки при структурировании акционерных соглашений. Первая и наиболее опасная — несогласованность соглашения с уставом общества: механизм одобрения сделок в соглашении и в уставе расходятся, что парализует управление и порождает споры о надлежащем корпоративном одобрении. Вторая ошибка — отсутствие механизма дедлока или его нефункциональность: стороны включают в соглашение «эскалацию» без сроков, без чётких критериев перехода к следующей стадии, без финального арбитражного механизма. При реальном конфликте такой механизм не срабатывает.

Третья типичная ошибка — неверная структура опциона: стороны формулируют право купли-продажи акций в будущем, не придавая ему форму опционного договора по ст. 429.3 ГК РФ или опциона на заключение договора по ст. 429.2 ГК РФ. В результате обязательство оказывается незаключённым или неисполнимым в части ключевых механизмов выхода. Четвёртая — упущение антимонопольного регулирования: при достижении порогов согласно ст. 27–29 Федерального закона «О защите конкуренции» приобретение акций или принятие на себя определённых обязательств по управлению требует согласования с ФАС России. Пятая — игнорирование специфики публичных АО: в публичных обществах запрещён ряд условий, допустимых в непубличных, — в частности, ограничение права на свободное обращение акций.

Шестая ошибка, приобретающая всё большее значение в современной практике, — недооценка рисков трансграничных структур. Российские акционеры нередко заключали соглашения по иностранному праву в отношении российских обществ. Необходимо понимать, что такое соглашение не будет исполняться российскими судами в части, затрагивающей «корпоративный статут» российского общества: вопросы, которые российское право относит к императивно регулируемым корпоративным отношениям, подпадают под lex societatis — право страны регистрации общества. Это привело к выраженной тенденции редомициляции холдинговых структур в российскую юрисдикцию с переводом акционерных соглашений на российское право.

Сравнение с английским и делавэрским акционерным соглашением

Институт акционерного соглашения в российском праве создавался под значительным влиянием английской и американской практики. Тем не менее между российской конструкцией и её иностранными аналогами сохраняется ряд принципиальных различий. В английском праве shareholders agreement является частным договором, не требующим каких-либо уведомлений компании или регулятора, чрезвычайно широким по допустимому предмету и реализуемым в рамках развитой системы принудительного исполнения договоров. Доктрина estoppel и многообразие договорных средств защиты обеспечивают высокую степень предсказуемости.

Право штата Делавэр, применяемое для большинства американских корпораций, допускает исчерпывающую свободу соглашений о корпоративном управлении в рамках устава и внутренних регламентов, дополняемых отдельным акционерным соглашением. Характерно, что Закон о корпорациях штата Делавэр прямо предусматривает механизм голосовых трастов и аффилированного голосования, что придаёт таким соглашениям значительную практическую эффективность.

Российское акционерное соглашение, в отличие от названных аналогов, исторически было более ограниченным. Сегодня, однако, после реформ 2014–2015 годов разрыв заметно сократился. Принципиальным преимуществом российского права является возможность опираться на отечественную юрисдикцию и суды, что в условиях изменения геополитической конъюнктуры и практических сложностей с признанием иностранных решений приобрело особую ценность. Это привело к выраженной тенденции редомициляции холдинговых структур в российскую юрисдикцию с переводом акционерных соглашений на российское право.

Практические рекомендации и выводы

Грамотно структурированное акционерное соглашение должно выполнять несколько функций одновременно: распределять корпоративный контроль между сторонами в соответствии с их инвестиционным вкладом и ожиданиями, обеспечивать предсказуемость принятия ключевых решений, предотвращать или эффективно разрешать конфликты, предоставлять работающие механизмы выхода. Достижение всех этих целей требует комплексного юридического и финансового анализа и никогда не может быть результатом простого заимствования шаблонного документа без адаптации к конкретному обществу, балансу сил и инвестиционной цели.

Необходимо также уделять серьёзное внимание порядку разрешения споров: акционерное соглашение с условием об арбитраже позволяет обеспечить конфиденциальность разбирательства, специализацию арбитров и нередко — более предсказуемый результат в сравнении с государственными судами. МКАС при ТПП РФ и Арбитражный центр при РСПП накопили опыт рассмотрения корпоративных споров из акционерных соглашений и признаются практическим сообществом как надёжные площадки.

Практика последних лет демонстрирует, что российские акционерные соглашения вполне способны выполнять функции, ранее возлагавшиеся исключительно на иностранные структуры. Для этого необходима качественная юридическая работа на этапе структурирования, синхронизация соглашения с уставом и иными корпоративными документами, тщательный выбор механизма разрешения споров и проработка условий об ответственности. Внимание к каждому из этих аспектов — залог того, что акционерное соглашение станет рабочим инструментом, а не формальностью, обнаруживающей свою несостоятельность именно в момент наибольшей нужды.