Корпоративный договор: что регулирует — ст. 67.2 ГК РФ

Корпоративный договор: что он регулирует

Корпоративный договор — один из наиболее гибких и при этом наименее изученных практикующими юристами инструментов российского корпоративного права. Его легальное закрепление в ст. 67.2 ГК РФ состоялось с принятием Федерального закона от 05.05.2014 № 99-ФЗ, кардинально реформировавшего корпоративный раздел Гражданского кодекса. До этого момента акционерное соглашение и договор об осуществлении прав участников ООО существовали как разрозненные конструкции соответственно в ст. 32.1 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» и в ст. 8 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Объединив эти механизмы в единой норме, законодатель не только подвёл под них общую теоретическую базу, но и расширил круг допустимых условий, предоставив участникам хозяйственных обществ широкую свободу при структурировании своих отношений.

Значимость этого инструмента трудно переоценить: в современной корпоративной практике корпоративный договор сопровождает практически каждую сложную сделку по купле-продаже доли, каждый венчурный раунд и каждое совместное предприятие. Именно через него стороны согласовывают механизмы выхода из общества, голосования по ключевым вопросам, защиты миноритарных участников и разрешения тупиковых ситуаций. Вместе с тем неправильное понимание предмета и пределов корпоративного договора ведёт к включению в него условий, лишённых юридической силы, или, что ещё опаснее, условий, прямо противоречащих закону и влекущих ничтожность всего соглашения либо его отдельных положений.

Правовая природа и нормативная база

По своей правовой природе корпоративный договор является гражданско-правовым договором, то есть соглашением двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. При этом он несёт в себе отчётливый корпоративный элемент: его содержание неразрывно связано с участием сторон в конкретном хозяйственном обществе и осуществлением корпоративных прав. Именно поэтому корпоративный договор не порождает обязательств общества — оно остаётся третьим лицом по отношению к соглашению своих участников, хотя и является обязательным адресатом уведомления о факте его заключения согласно п. 4 ст. 67.2 ГК РФ.

Центральной нормой является ст. 67.2 ГК РФ, устанавливающая общие правила для корпоративных договоров всех хозяйственных обществ. Наряду с ней применяются специальные нормы: ст. 8 Закона об ООО (14-ФЗ) в части договора об осуществлении прав участников и ст. 32.1 Закона об АО (208-ФЗ) применительно к акционерным соглашениям. При толковании условий договора суды руководствуются разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора», которое закрепило принцип толкования неясных условий договора против той стороны, которая подготовила его проект. Существенное значение для правоприменения имеет также Обзор судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утверждённый Президиумом ВС РФ 25.12.2019, в котором Верховный Суд дал системную оценку целому ряду спорных вопросов, в том числе связанных с заключением и исполнением корпоративных договоров.

Понятие и предмет корпоративного договора

Согласно п. 1 ст. 67.2 ГК РФ, участники хозяйственного общества вправе заключить договор об осуществлении своих корпоративных (членских) прав, по которому они обязуются осуществлять эти права определённым образом или воздерживаться (отказываться) от их осуществления. Законодатель приводит открытый, иллюстративный перечень возможных обязательств: голосовать определённым образом на общем собрании участников общества, согласовывать вариант голосования с другими участниками, приобретать или отчуждать доли в уставном капитале (акции) по определённой цене или при наступлении определённых обстоятельств, воздерживаться от отчуждения доли (акций) до наступления определённых обстоятельств, а также осуществлять согласованно иные действия, связанные с управлением обществом, его деятельностью, реорганизацией и ликвидацией.

Открытость перечня является принципиальной для практики: стороны не ограничены исчерпывающим набором допустимых условий и вправе включить в договор любые иные обязательства, не противоречащие закону. Предмет договора охватывает четыре основных блока отношений. Первый блок — обязательства по голосованию: принятие решений определённым образом, воздержание от голосования по отдельным вопросам, согласование позиции с другими сторонами договора, установление порогов квалифицированного большинства сверх предусмотренных законом. Второй блок — ограничения и порядок отчуждения долей (акций): преимущественное право покупки (right of first refusal), право запрета на продажу в течение определённого срока (lock-up), ограничения при выборе покупателя. Третий блок — механизмы ценообразования и выкупа: условия put- и call-опционов, порядок расчёта выкупной цены, формулы на основе финансовых показателей общества. Четвёртый блок — согласованные действия, связанные с управлением, реорганизацией или ликвидацией общества.

Ключевое отличие корпоративного договора от устава состоит в том, что он регулирует именно обязательственные правоотношения между его сторонами, тогда как устав создаёт корпоративные правила, обязательные для общества и всех его участников. Это разграничение имеет фундаментальное практическое значение: условие корпоративного договора, не исполненное одной из сторон, не влечёт автоматической недействительности корпоративных решений, принятых вопреки этому условию, и не может быть противопоставлено добросовестному третьему лицу, не знавшему о содержании договора.

Стороны корпоративного договора

По общему правилу сторонами корпоративного договора выступают участники хозяйственного общества: для ООО — участники (физические лица, юридические лица, публично-правовые образования), для АО — акционеры. При этом участие всех участников общества в договоре необязательно: п. 1 ст. 67.2 ГК РФ прямо допускает заключение договора между частью участников, что порождает специфическую ситуацию сосуществования нескольких корпоративных договоров в одном обществе. Например, инвестор и основатель могут заключить корпоративный договор между собой, и он будет действовать независимо от того, есть ли иные участники общества и подписали ли они какие-либо соглашения.

Вместе с тем п. 9 ст. 67.2 ГК РФ предусматривает возможность участия в корпоративном договоре третьих лиц, не являющихся участниками общества, при условии что такое участие соответствует существу соглашения. Суды трактуют эту норму ограничительно: третьи лица могут принять на себя обязательства, функционально связанные с деятельностью общества — например, обязательство кредитора воздержаться от требования досрочного погашения займа при сохранении согласованной структуры контроля, или обязательство продавца доли воздержаться от конкуренции с обществом в течение определённого срока. Вместе с тем третьи лица не могут приобрести корпоративные права голосования, которыми они по закону не обладают, равно как и принять на себя обязательства, обходящие запрет на участие определённых лиц в уставном капитале общества.

Форма и порядок заключения

Корпоративный договор заключается в простой письменной форме путём составления единого документа, подписанного сторонами. Это прямо следует из п. 3 ст. 67.2 ГК РФ. Нотариальное удостоверение по общему правилу не требуется, однако стороны вправе избрать его добровольно для усиления доказательственной силы договора. Если же предметом корпоративного договора является непосредственное отчуждение доли в ООО или встроенный опцион, исполнение которого само по себе влечёт переход доли без заключения отдельного договора купли-продажи, то в этой части сделка подлежит нотариальному удостоверению в силу требований ст. 21 Закона об ООО о нотариальной форме сделок с долями.

Обязанность уведомить общество о факте заключения корпоративного договора установлена п. 4 ст. 67.2 ГК РФ. При этом содержание корпоративного договора раскрытию обществу не подлежит, если иное не предусмотрено законом. Для непубличных обществ специальный срок уведомления в законе прямо не указан, поэтому на практике уведомление направляется одновременно с подписанием договора или незамедлительно после него. Для публичных АО ст. 32.1 Закона об АО устанавливает срок в 15 дней с даты заключения акционерного соглашения. Неуведомление общества не влечёт недействительности договора между его сторонами, однако создаёт правовую неопределённость в отношениях с обществом: последнее вправе указать, что ему не было известно о договоре, и действовало, руководствуясь исключительно уставом.

Допустимые условия корпоративного договора

Практика структурирования корпоративных договоров в России выработала несколько устойчивых категорий условий, которые суды последовательно признают действительными. Первая и наиболее распространённая категория — обязательства по голосованию. Участники вправе договориться о поддержке тех или иных кандидатур в органы управления, об установлении квалифицированного большинства для принятия стратегических решений сверх предусмотренного уставом или законом минимума, о согласовании позиции по определённым вопросам до проведения общего собрания, а также об обязанности вынести определённые вопросы на голосование в установленный срок. Суды квалифицируют такие условия как обязательственные, а не корпоративные: они не меняют компетенцию органов общества, а лишь обязывают конкретных участников использовать свои голоса определённым образом.

Вторая категория — ограничения на отчуждение долей и акций. Наиболее востребованными являются следующие механизмы. Право преимущественной покупки (right of first refusal, ROFR) обязывает участника, намеревающегося продать долю, предварительно предложить её другим сторонам договора по той же цене и на тех же условиях. Опцион на покупку (call option) предоставляет управомоченной стороне право выкупить долю другой стороны при наступлении заранее обусловленных обстоятельств — например, при существенном нарушении договора, смене контроля над компанией-участником или достижении определённых финансовых показателей. Опцион на продажу (put option) предоставляет управомоченной стороне право обязать другую сторону выкупить её долю по согласованной цене или по формуле; этот механизм является основным инструментом защиты миноритарного инвестора, обеспечивающим ему «выход» из инвестиции. Drag-along («право принудительного присоединения») позволяет мажоритарному участнику, нашедшему покупателя на 100 % общества, обязать миноритариев продать свои доли тому же покупателю на аналогичных условиях, что существенно повышает привлекательность сделки для потенциального приобретателя. Tag-along («право совместной продажи») предоставляет миноритарному участнику право присоединиться к продаже доли мажоритарием на тех же ценовых условиях, предотвращая смену контроля без учёта интересов миноритария.

Третья категория — механизмы управления и информирования. Договором может быть установлено право назначать директора или определённое количество членов совета директоров, право вето по стратегическим вопросам, право на получение управленческой и финансовой отчётности сверх предусмотренного законом минимума, а также запрет на изменение видов деятельности общества, его дивидендной политики или на принятие бюджета без согласия конкретных сторон договора. Четвёртая категория — механизмы разрешения тупиковых ситуаций (deadlock). Классической конструкцией является «русская рулетка»: один участник объявляет цену, второй обязан либо продать свою долю по этой цене, либо выкупить долю первого по той же цене. Российские суды в целом признают подобные механизмы действительными, рассматривая их как разновидность опционного договора купли-продажи.

Недопустимые условия: пределы регулирования

Пункт 2 ст. 67.2 ГК РФ устанавливает принципиальный запрет: корпоративный договор не может обязывать участников голосовать в соответствии с указаниями органов общества или определять структуру управления обществом, отличную от предусмотренной ГК РФ и законами о хозяйственных обществах. Это означает, что договором нельзя перераспределить компетенцию органов управления в обход закона. Недопустимо, в частности, договором передать вопросы, отнесённые к исключительной компетенции общего собрания участников, на усмотрение единоличного исполнительного органа, или установить, что директор голосует от имени участника на собрании по своему усмотрению. Равным образом ничтожным будет условие, обязывающее участников голосовать согласно указаниям самого исполнительного органа: это создавало бы порочный круг, при котором директор фактически контролирует общее собрание.

Запрещено также включать условия, нарушающие императивные нормы корпоративного законодательства о кворуме, необходимом большинстве голосов или порядке одобрения крупных сделок и сделок с заинтересованностью. Так, корпоративный договор не может снизить требуемое число голосов ниже установленного законом минимума или предоставить одному участнику право единолично принять решение по вопросу, требующему по закону единогласия всех участников. Верховный Суд в Обзоре от 25.12.2019 подтвердил: корпоративный договор не может изменить права участника, установленные законом в его интересах, если сам участник не является стороной договора, предусматривающего такое изменение. Иными словами, воля третьего — не подписавшего договор — участника не может быть ограничена без его ведома.

Ещё одним значимым ограничением является требование определённости предмета: условие договора, из которого невозможно установить конкретные обязательства сторон, признаётся незаключённым в соответствующей части. На практике это означает, что размытые формулировки вроде «стороны обязуются действовать в наилучших интересах общества» лишены самостоятельной юридической ценности и не порождают исковых требований; напротив, точные обязательства — голосовать «за» кандидата X при избрании совета директоров, выплатить дивиденды в размере не менее Y % от чистой прибыли — подлежат судебной защите.

Соотношение корпоративного договора и устава

Разграничение корпоративного договора и устава является одним из ключевых теоретических и практических вопросов корпоративного права. Устав — учредительный документ, обязательный для всех участников общества и самого общества, сведения о котором вносятся в ЕГРЮЛ и доступны любому третьему лицу. Корпоративный договор — конфиденциальное обязательственное соглашение его сторон, содержание которого по общему правилу не раскрывается ни третьим лицам, ни самому обществу. Именно поэтому п. 7 ст. 67.2 ГК РФ устанавливает, что нарушение корпоративного договора может служить основанием для признания недействительным решения органа хозяйственного общества лишь при условии, что на момент его принятия все участники общества являлись сторонами этого договора. Также закон прямо говорит: стороны не вправе ссылаться на ничтожность корпоративного договора только потому, что он противоречит уставу. Однако это не означает, что договор автоматически «перекрывает» устав: нормы устава действуют для общества и всех участников, тогда как договор порождает обязательства исключительно между своими сторонами.

Для непубличных обществ закон предусматривает особый механизм сближения устава и корпоративного договора. Согласно специальным нормам законов об ООО и АО, если все участники непубличного общества заключили корпоративный договор и информация о его заключении, а также о предусмотренном им расширенном или ограниченном объёме прав участников внесена в ЕГРЮЛ, эти условия приобретают квазиуставную силу и становятся противопоставимыми третьим лицам. Это открывает возможность использовать корпоративный договор как гибкое дополнение к уставу при структурировании сложных инвестиционных и венчурных сделок: часть условий фиксируется в ЕГРЮЛ для обеспечения публичной надёжности, тогда как остальные — сохраняются в конфиденциальном договоре.

Последствия нарушения корпоративного договора

Законодатель установил специфическую систему последствий нарушения, учитывающую двойственную природу корпоративного договора. Согласно п. 6 ст. 67.2 ГК РФ, нарушение корпоративного договора может являться основанием для признания недействительным решения органа хозяйственного общества только в случае, если в момент принятия соответствующего решения сторонами этого договора являлись все участники общества. Это принципиальное ограничение имеет широкое практическое значение: если хотя бы один участник не подписал договор, добиться отмены корпоративного решения через суд по мотиву нарушения договора невозможно — суд откажет в удовлетворении такого требования, сославшись на отсутствие условия, предусмотренного законом.

Основным средством защиты при нарушении корпоративного договора остаётся договорная ответственность — взыскание убытков и неустойки. Взыскание убытков является универсальным инструментом: потерпевшая сторона вправе требовать возмещения как реального ущерба, так и упущенной выгоды. Однако на практике доказать точный размер убытков от нарушения обязательства по голосованию бывает крайне сложно, особенно если принятое вопреки договору решение не повлекло немедленных финансовых потерь. Именно поэтому рекомендуется включать в корпоративный договор штрафную неустойку — твёрдую денежную сумму за каждый факт голосования вопреки договору. Такая неустойка взыскивается без доказывания убытков; суды в целом признают её допустимой, квалифицируя соответствующее обязательство как денежное в части неустойки.

Специальным последствием нарушения обязательств по передаче доли является возможность принудительного исполнения в натуре. Если корпоративный договор содержит опцион на покупку или продажу доли, то при уклонении обязанной стороны от исполнения суд вправе вынести решение, заменяющее её волеизъявление. Именно так в судебной практике реализуются требования о принудительном исполнении put-опционов и call-опционов: суд констатирует, что условия опциона соблюдены, управомоченная сторона надлежащим образом направила уведомление об акцепте, и принимает решение, имеющее силу нотариально удостоверенного согласия на передачу доли. Помимо этого, систематическое нарушение договора может являться основанием для его расторжения в одностороннем порядке по ст. 450.1 ГК РФ, если такое право прямо предусмотрено договором при наступлении определённых нарушений.

Актуальная судебная практика

Судебная практика по корпоративным договорам в России относительно молода, однако уже демонстрирует высокий уровень зрелости. Ключевым обобщающим документом является Обзор судебной практики по некоторым вопросам применения законодательства о хозяйственных обществах, утверждённый Президиумом ВС РФ 25.12.2019. В разделе, посвящённом корпоративным договорам, Верховный Суд сформулировал ряд существенных позиций. В частности, суд подтвердил, что условие договора, обязывающее участника воздерживаться от отчуждения доли в течение определённого периода (lock-up), само по себе не нарушает принципа свободы гражданского оборота и является действительным. Верховный Суд также разъяснил, что корпоративный договор между частью участников общества не влечёт обязанностей для участников, не являющихся его сторонами.

Практика арбитражных судов округов последовательно развивает признание опционных конструкций в рамках корпоративных договоров. Суды поддерживают требования о принудительном исполнении call-опционов в отношении долей в ООО, квалифицируя такой опцион как секундарное право управомоченной стороны создать своим волеизъявлением обязательство купли-продажи. При уклонении обязанной стороны суд выносит решение, заменяющее её подпись под договором купли-продажи доли, — без необходимости предъявлять отдельный иск о понуждении к заключению договора. Принципиальным условием для удовлетворения такого требования является наличие в договоре достаточно определённой цены или формулы её расчёта, что соответствует позиции Верховного Суда, изложенной в Постановлении Пленума ВС РФ № 49 от 25.12.2018 о необходимости согласования всех существенных условий договора.

Суды также сформировали позицию в отношении механизма tag-along. В ряде дел суды признавали, что обязательство мажоритарного участника обеспечить право миноритария присоединиться к продаже доли представляет собой гражданско-правовое обязательство, неисполнение которого влечёт взыскание убытков в размере разницы между ценой, по которой миноритарий мог бы продать долю в составе всего пакета, и ценой, по которой он вынужден продавать долю самостоятельно как миноритарный участник. Это означает, что механизм tag-along подлежит полноценной судебной защите, а не является декларацией о намерениях.

Самостоятельный практический интерес представляют споры о соотношении корпоративного договора с заверениями об обстоятельствах. В соответствии с ст. 431.2 ГК РФ, сторона, предоставившая недостоверные заверения об обстоятельствах, имеющих значение для заключения, исполнения или прекращения договора, обязана возместить другой стороне убытки или уплатить предусмотренную договором неустойку. Корпоративный договор активно использует этот механизм: стороны вносят в него заверения о корпоративном статусе, наличии полномочий, отсутствии скрытых обременений доли, состоянии активов и обязательств общества. При существенном нарушении таких заверений потерпевшая сторона вправе расторгнуть договор и взыскать убытки.

Типичные ошибки при составлении корпоративного договора

Наиболее распространённой ошибкой является включение условий, противоречащих императивным нормам корпоративного законодательства. Стороны нередко пытаются «заморозить» состав совета директоров на весь срок действия договора, лишив участников права голосовать за смену директоров. Такое условие вступает в прямое противоречие с п. 2 ст. 67.2 ГК РФ и является ничтожным в соответствующей части. Равным образом ничтожным будет условие, по которому директор определяет, как участник должен голосовать на собрании, — это прямо запрещённая конструкция.

Второй типичной ошибкой является недостаточная определённость условий опционов. Если в договоре не указана конкретная цена выкупа или не прописана формула её определения, суд откажет в принудительном исполнении опциона, квалифицировав его как незаключённый в части существенного условия о цене. Практика выработала требование: формула ценообразования должна быть настолько определённой, чтобы на дату реализации опциона цена могла быть рассчитана без дополнительного согласования сторон — например, через мультипликатор к EBITDA или к выручке за последний финансовый год по данным аудированной отчётности.

Третья ошибка — игнорирование обязанности уведомить общество о заключении договора. Хотя неуведомление не делает договор недействительным между сторонами, оно создаёт правовую неопределённость: в случае спора общество вправе указать, что ему не было известно о договоре и оно действовало, руководствуясь уставом. Четвёртая ошибка — отсутствие в договоре условия о присоединении новых участников. Если корпоративный договор не содержит обязанности нового приобретателя доли подписать соглашение о присоединении к договору в качестве условия сделки, то при смене состава участников договор утрачивает практическую ценность: новый участник его обязательствами не связан.

Пятая ошибка — отсутствие механизма подтверждения заверений. Стороны нередко включают в договор общие гарантии и заверения, не ссылаясь на ст. 431.2 ГК РФ и не определяя конкретные последствия их нарушения. В результате пострадавшая сторона оказывается с общей ссылкой на убытки, которые крайне трудно доказать в суде. Рекомендуется чётко квалифицировать каждое заверение как «заверение об обстоятельствах» по ст. 431.2 ГК РФ и установить договорную неустойку за их нарушение.

Практические рекомендации

При структурировании корпоративного договора необходимо начинать с анализа коммерческих целей сторон и нахождения точки равновесия их интересов. Инвестор, входящий в капитал существующего бизнеса, прежде всего заинтересован в защите своей инвестиции: ему важны put-опцион, информационные права и механизмы разрешения тупиков. Основатель, напротив, стремится сохранить операционный контроль: он будет добиваться максимально широкого порога для вмешательства инвестора в управление, механизма drag-along и ограничения права инвестора выйти из общества без продажи всего бизнеса. Профессиональный юрист должен перевести эти коммерческие цели в конкретные юридические конструкции, предусмотрев механизм разрешения конфликтов на каждой стадии — от оперативного несогласия до полного тупика.

С технической точки зрения необходимо удостовериться, что корпоративный договор не вступает в коллизию с уставом общества. Там, где синхронизация желательна и все участники готовы её одобрить, рекомендуется вносить соответствующие поправки в устав параллельно с подписанием договора, особенно применительно к непубличным обществам. Для сделок с иностранным участником актуальна оговорка о применимом праве: если стороны избирают российское право, они должны учитывать, что договор регулируется ст. 67.2 ГК РФ и специальными нормами законов об ООО или АО, а исполнение договора происходит в российских судах. По состоянию на дату публикации российский корпоративный договор по актуальной редакции ст. 67.2 ГК РФ предоставляет достаточный инструментарий для структурирования сделок любой сложности без привлечения иностранного права.

Выводы

Корпоративный договор по российскому праву представляет собой зрелый и гибкий инструмент регулирования отношений между участниками хозяйственных обществ, прошедший путь от экзотической конструкции образца 2009–2014 годов до полноценного механизма, используемого в сделках любой степени сложности. Его предмет охватывает широкий круг вопросов — от обязательств по голосованию до опционных конструкций и механизмов выхода, — сохраняя при этом чёткую границу: корпоративный договор не может менять компетенцию органов общества, установленную законом, и не создаёт прав и обязанностей для участников, не являющихся его сторонами.

Судебная практика, несмотря на относительную молодость, уже сформировала устойчивые позиции по большинству спорных вопросов: принудительное исполнение опционов, действие договора в отношении третьих лиц, последствия нарушения. Дальнейшее развитие этого института пойдёт в направлении расширения квазиуставных механизмов для непубличных обществ и уточнения правил о конфликте интересов при голосовании по корпоративному договору. Своевременная и профессиональная юридическая проработка корпоративного договора — одна из наиболее эффективных инвестиций в долгосрочную стабильность любой корпоративной структуры.